Дело Большого австралийца. Часть 1

Дело Большого австралийца. Часть 1

Игорь ТИТАРЕНКО
16:55 03 сентября 2010 года


Чтобы увидеть печальные последствия вмешательства глобальных корпораций в дикую природу и жизнь коренных народов, вовсе не обязательно смотреть “Аватар” сразу в трех измерениях.

В эпоху массовых коммуникаций несложно вообразить, как за каких-то двадцать лет изменились жизнь аборигенов, индейцев и папуасов и какими красками заиграли пейзажи Западной Австралии, Амазонии или Папуа-Новой Гвинеи. Антропогенный пресс и бездумное желание беззаботно снимать сливки приводят не только к экологическим и социальным последствиям в странах с экзотическими названиями, но и ведут к вполне осязаемым потерям на Wall Street или Threadneedle.

История австралийской горнодобывающей компании Broken Hill Proprietary (BHP), которая видела себя исключительно Большим австралийцем — типична и поучительна.

Скандал, достигший апогея в 1995 году, связан с деятельностью BHP на золото-медной шахте Ок Теди в Папуа-Новой Гвинее. Тогда племена, населяющие дельту реки Ок Теди, обратились в мельбурнский суд, заявив о вреде их среде обитания, который нанесла добыча золота и меди на шахте. 

Немного истории

В середине девяностых ранее безупречная корпоративная репутация BHP находилась на самом низком за всю историю компании уровне. BHP предприняла отчаянные попытки спастись: выпустила популярное видео, где подробно рассказывала, что на самом деле происходит в окрестностях шахты Ок Теди, и даже выделила отдельную телефонную линию, где специально обученные люди круглосуточно отвечали на вопросы общественности. Оба этих шага — яркий пример запоздалой реакции, направленной на компенсацию ущерба, нанесенного репутации австралийского гиганта.

Репутационные проблемы BHP начались давно и были связаны с неспособностью управлять изменениями в окружающей природной среде и слишком узким видением корпоративной идентичности, которая отражалась как во внутренней корпоративной культуре, так и стиле внешних коммуникаций, что недвусмыленно выражал слоган “Большой австралиец”.

Обратимся к фактам. BHP давно интересовалась возможностью выхода на богатые полезными ископаемыми просторы острова Новая Гвинея. Еще в 1968 году Lysaght, дочерняя компания BHP, начала операционную деятельность в столице государства — Порт Морсби.

В 1975 году новогвинейское правительство одобрило создание добывающего консорциума, который сформировали три компании: Amoco, ранее известная как Standard Oil, получила 37,5%, BHP — 37,5% и немецкий консорциум KEG, получивший 25%. Участники не торопились формализовывать сделку и только в 1981 году, после тщательного изучения местности, учредили компанию Ok Tedi Mining Limited (OTML). Согласно договоренности с властями, еще до создания OTML, члены концессии обязаны были предоставить детальный план строительства дамбы-шламонакопителя на реке Ок Теди. И предоставили. В 1980 году они обнародовали проект строительства дамбы, стоимость которой составляла чуть менее 60 тыс. долларов. Смешная сумма даже тридцать лет назад.

OTML была зарегистрирована 27 февраля 1981 года в Порт Морсби, и в учредительных документах появилась доля правительства Папуа-Новой Гвинеи. Окончательное распределение долей стало таким: BHP — 30%, Amoco — 30%, KEG — 20%, правительство — 20%. Не успели высохнуть чернила, как началось строительство шахты на склонах горы Фубилан, где были обнаружены колоссальные запасы меди.

Широкие горизонты

Развивать шахту планировалось в три этапа: строительство горной инфраструктуры для добычи и снятия шапки из золотой руды, которая прикрывала основные запасы меди; строительство гидроэлектространции и развитие инфраструктуры для добычи запасов меди; увеличение производства медного концентрата и закрытие отработанной золоторудной выработки.

До достижения завершающего этапа нужно было инвестировать 1,4 млрд. долларов в течение восьми лет. Несмотря на проблемы с дамбой, которую так и не начали строить, добыча золота началась в 1984 году, второй этап мог стартовать ровно через год, однако одновременная добыча золота и меди была отложена по причине низких цен на медный концентрат в 1985 году.

Дела шли хорошо, и Большой австралиец стал крупнейшим инвестором предприятия: в 1987 году BHP владела 52% OTML, а в 1995 году — уже 60%. При этом изменился состав участников OTML: Amoco и KEG покинули перспективный проект, а в 1993 году одну пятую OTML выкупила канадская Inmet Mining.

На склонах горы Фубилан вырос целый новый город Табубил, население которого к 2005 году составило почти 14 тыс. человек. Город, со всех сторон окруженный высокогорными влажными тропическими лесами, стал двенадцатым по размерам городом страны.

В 1994 году правительство Папуа-Новой Гвинеи увеличило свою долю в OTML — до 30%, поскольку испытывало недостаток денежных средств. К этому моменту доход от деятельности шахты приносил в казну 20% всей выручки от экспортной деятельности страны. Сотрудничество с правительством стало взаимовыгодным и сулило колоссальное снижение издержек: государственной долей управлял департамент горной и нефтяной промышленности, который одновременно занимался обеспечением экологической безопасности и решением всех вопросов с нею связанных.

Дамба ценою в 60 тыс. долларов, о строительстве которой было объявлено в 1980 году, должна была стать составной частью шламонакопителя, где разработчики собирались накапливать пылевые и мелочные части медной и золотой руды, остатки минералов и химических элементов, которые используются для экстракции золота и меди.

С “золотой” стадией развития шахты вроде бы справились. Она была короткой, накапливали отходы после обработки золотого концентрата перекисью водорода, которую используют для снижения концентрации цианида, применяемого для извлечения золота из руды. С медной фазой выходило много сложнее. На этом этапе планировалось ежедневно добывать около 180 тыс. тонн породы, содержащей 80 тыс. медной руды, которую перерабатывали в концентрат и по трубам отправляли в портовый городок Киюнга, расположенный в 150 километрах от шахты. Таким образом, шламонакопитель должен был принимать более 120 тыс. тонн шлама в день.

Работы над шламонакопителем были вроде бы начаты в 1983 году — еще до того, как была составлена геологическая карта местности и минимум за год до того, как должна была начаться добыча. Однако в 1984 году оползни разрушили все, что было построено и сделали рельеф настолько сложным, что строительство новой дамбы и шламонакопителя якобы стало невозможным.

Временное — постоянно

После того, как первоначально на очень простой проект были потрачены около 55 млн. долларов, BHP обратилась к правительству Папуа — Новой Гвинеи с просьбой об использовании в качестве шламонакопителя местной системы рек. Проект получил странное название — Схема временного хранения шлама — и предполагал захоронение части неопасных породных отходов в местных реках и их долинах, входящих в бассейн Ок Теди. Объем — не более 20 тыс. тонн в день. Временная схема действовала целых пять лет, пока общественность стала что-то подозревать.

Предполагая, что временная схема действительно временна, 26 февраля 1986 года правительство и бизнесмены подписывают дополнительное соглашение, которое разрешает OTML проводить дальнейшую добычу, но обязывает ее построить соответствующую инфраструктуру для хранения и переработки отходов не позднее 1990 года. Никаких уровней предельно допустимых загрязнений установлено не было, однако подразумевалось, что какие-то природоохранные работы и исследования, направленные на оценку вреда, наносимого отходами системе рек, проведены будут. Дело в том, что арендное соглашение предполагало тридцать лет работы предприятия, сулившего казне определенные барыши.

Производство медного концентрата в Ок Теди началось позже, чем планировалось — в 1987 году. Год спустя ударил набат — правительство прекратило действие Схемы временного хранения шлама из-за того, что OTML сбрасывало в окрестные реки все отходы горнорудного производства. В декабре 1988 года независимые эксперты провели оценку уровня загрязненности и пришли к выводу, что если производство и захоронение отходов останутся на прежнем уровне, то последствия для реки и ее дельты будут необратимы. В отчете также указывалось, что строительство шламонакопителя все-таки возможно и он всё же ощутимо улучшит не только экологическую обстановку в регионе, но и увеличит производительность самой шахты.

В 1990 году шахта Ок Теди вышла на проектную мощность и в этом же году была вынуждена провести еще одну проверку возможности строительства шламонакопителя и хранилища для отходов. Почему? Ответ был прост: строительство шламонакопителя очень дорого и совершенно бессмысленно в регионе с высокой сейсмической активностью.

В конце восьмидесятых окрестные племена заметили снижение урожайности местных культур и уменьшение количества рыбы в реке. Хенсе — коренное население бассейна рек Ок Теди и Флай — поначалу совершенно равнодушно наблюдали за тем, как белые люди и машины снуют по склонам горы, в местах, не слишком привлекательных для охоты. В конце восьмидесятых ситуация резко изменилась: племена стали требовать компенсации за нанесенный ущерб. Сначала мягко, но с каждым месяцем все настойчивее и настойчивее.

19 января 1990 года землевладельцы блокировали дороги в ответ на продолжающееся вопреки протестам захоронение отходов в реках. Рабочий союз и местное правительство Звездных гор поддержали их в этом начинании. Спустя три дня протестующие отступили, но пообещали, что закроют шахту совсем, если их требования не будут выполнены.

Продолжение следует.